Статья посвящена критическому анализу репрезентации имперского взгляда в викторианской путевой прозе на материале сибирских глав травелога Джона Шипшенкса «My Life in Mongolia and Siberia» (1903). С опорой на имагологию и концепцию «контактной зоны» Мэри Луизы Пратт исследуется структура опосредованного межэтнического общения на маршруте 1867 года (Кяхта — Селенга — Посольское). На основе разбора коммуникативных сбоев автора (связанных с языковыми барьерами, действиями конвоя, фигурами ссыльных и использованием латыни как сословного кода) авторы доказывают, что восприятие путешественником прини-мающей культуры полностью зависело от локальных посредников. Контраст между пасто-ральной непрерывностью монгольских глав и дискретностью сибирского нарратива трактуется как вынужденная смена стратегий описания. Статья демонстрирует, что вопреки стереотипам о Сибири как о «диком, пустом пространстве», травелог фиксирует её как избыточно зарегу-лированную институциональную среду, которая ограничивает исследовательскую автономию британского автора, а голоса местных жителей вытесняются на периферию имперского нарратива.